Меню
16+

Газета "Берёзовский рабочий"

18.11.2023 10:29 Суббота
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

ПРОРВЕМСЯ только вместе

Автор: Ольга Секисова

Березовчане Наталья и Николай Волковы стали героями документального фильма, снятого московским режиссером Робертом Карапетяном. Его интерес к руководителям поискового отряда «Прорыв» был неслучаен: автора фильма удивил тот факт, что супруги не только вкладывают свои деньги в поиски чужих им людей, но еще и собрали вокруг себя команду единомышленников.

Премьера фильма состоится 10 ноября в Доме кино. Накануне показа мы пригласили дружную семейную пару в редакцию, чтобы из первых уст узнать, как снимался фильм об отряде, который уже шесть лет помогает полиции разыскивать пропавших людей не только в нашем городе, но и в области. Наши гости рассказали и о том, почему существование их детища в настоящее время под вопросом.

Шесть лет в полчаса не уместишь

– Расскажите про фильм, как на вас вышли москвичи?

Наталья: Года полтора-два назад на нас вышла Свердловская киностудия. Пригласили в гости просто познакомиться. Мы приехали, не понимая, для чего нас пригласили. В киностудии нас расспросили обо всем – кто мы, чем занимаемся. Мы все рассказали об отряде, ничего не скрывая. Ребята из киностудии предложили снять про наш отряд документальный фильм, в котором будет показана вся наша работа, мы согласились.

Примерно через год нам пришел ответ о том, что фильму быть, назначены режиссеры. До съемок мы не знали Роберта Карапетяна, познакомились с ним и Екатериной Тимошенко только через три месяца и договорились, что работа начинается. Мы не имели представления, как будут проходить съемки. Роберт нас успокоил, все объяснил, попросил добавить его в чат отряда, чтобы он сам мог мониторить, как происходит работа. В течение года ребята из съемочной группы сами приезжали на разные поиски, участвовали в работе отряда на пожарах весной, проводили съемки и брали у нас интервью. Мы сами во время пожаров 2 недели безвылазно были «в полях».

За время съемок мы очень сдружились, Роберт с Катей видели всю внутреннюю жизнь отряда, были во всех наших чатах и видели, что нам и ночью может поступить заявка, и как мы второпях собираемся на поиски. Помимо рабочих чатов, Роберт состоит еще и в неформальном чате, где мы общаемся на разные темы, шутим.

15 июля был день рождения нашего отряда, съемочной команды на мероприятии не было, но мы отправили им фото и видео – в фильме это запечатлено.

– Сложно было давать интервью?

– Все проходило просто, нас никто не «пытал». Один раз мы с Колей съездили в лес, снимались там, к нам домой для съемок приезжали два раза. Все проходило без заранее заготовленного текста, мы не знали, какие вопросы нам будут задавать. Работать с ребятами было легко, все было душевно и тепло. Когда у меня брали интервью, ребята задевали очень щепетильные темы, моментами у меня выступали слезы. Разговаривали про отряд – для нас с Николаем это очень важно, ведь это наше детище, которому уже 6 лет. Также говорили о моих покойных родителях. Все обсуждения и интервью проходили доверительно.

Николай: В получасовой формат фильма невозможно было уместить весь отснятый за год материал, но ребята из съемочной команды постарались показать основные моменты про отряд. Нам хотелось, чтобы показали всех ребят, которые работают на поисках, но многие остались за кадром – все 6 лет в полчаса не уместишь.

Некоторые моменты афишировать нельзя. Например, ребята приезжали снимали поиски мальчика-подростка, он, к сожалению, погиб. Причину гибели и все тонкости поисков афишировать нигде нельзя, поскольку это уже в ведомстве полиции. В фильме снимали и полицейских – будут интервью со следственным комитетом, министерством внутренних дел. Это, конечно, говорит о доверии. У нас подписано соглашение с министерством внутренних дел, с уполномоченным по правам ребенка.

Кто оценит душевный труд?

– У вас такие связи, столько людей задействовано и вы думаете о закрытии отряда? Ведь вы вложили столько труда и души в вашу работу…

Николай: Тут вложено больше души, чем физического труда, но мы не справляемся.

– А если поискать спонсоров?

– За прошлый год мы отправили более 650 писем разным спонсорам, но пока тишина. Мы ездили на передовую и тоже искали для этого спонсоров, но тишина. Кто отозвался, можно на пальцах пересчитать – основная помощь нам была оказана Алтушкиным Игорем Алексеевичем из «Русской медной компании». Мы его пригласили на премьеру и очень надеемся, что он приедет, чтобы посмотреть на результат своей помощи. Он подарил нам машину, квадроцикл, прицеп, рации, фонари – это огромный вклад и хорошая помощь.

Но нам надо содержать всю эту технику. К сожалению, техника ломается очень часто, тем более машина «Нива». Мы выбрали ее сами, нам никто не советовал ничего. Машина была абсолютно новая, но через год она начала сыпаться. Нам, конечно, многие советовали выбрать автомобиль подороже, Алтушкин же может подарить и более дорогой. Но мы не хотим прыгать выше головы и прекрасно понимаем, что если бы мы бы взяли какой-то более дорогой автомобиль, то не смогли бы его содержать. Проблема в обслуживании – в год на топливо у нас уходит более 450 тыс. руб. Мы не работаем, уже 3 года мы безработные из-за отряда. Первое время мы работали, крутились как могли: с работы на поиски, с поисков на работу. Но мы не рассчитывали и не ожидали, что отряд будет развиваться настолько масштабно. Что будет поступать большое количество заявок, а отказать мы не можем в принципе.

Многие нас ругают, что мы ставим отряд в приоритет, а не собственную жизнь, работу, финансы, здоровье и так далее. Почему так получается, ответа у нас нет. Отряд – это наша семья. Первые 3 года отряд только начинал развиваться, а на третий год очень резко пошел всплеск заявок. Средняя статистика за 6 лет, если распределить количество заявок, где-то 156 заявок в год. Грубо говоря, заявки нам приходят каждые 2 дня. Статистику подбивали не только по Свердловской области, были и дальние заявки – Омск, Костромская область, даже Удмуртия была.

На сегодняшний день у нас 786 заявок за шесть лет – и это только официальные, через ориентировки, которые у нас опубликованы в социальных сетях. Есть еще заявки, которые мы не афишируем, это закрытые поиски. Допустим, мы работаем с полицией, которая к нам обращается за помощью. А ведь это тоже поиски. Также мы редко размещаем информацию, когда человек пропал в лесу. Ведь смысла в этой ориентировке нет, когда мы понимаем, что человек только-только пропал. Мы приезжаем и сами его находим. А если, например, поиск начинается только на вторые сутки, и человек не вышел из леса, тогда можно размещать ориентировку. Эти поиски занимают процентов 20 к основным заявкам.

Мы, наверное, уже даже перескочили 1000 заявок за 6 лет. Из всех заявок найдены погибшими только процентов 5 или 10, все остальные найдены живыми. И большинство людей – найденные силами нашего отряда. Но это если родственники заявили о пропаже человека в первый день.

– Если человек пропал, надо в первый день обращаться за помощью?

– Да, безусловно. Мы всем говорим и стараемся донести, что никаких трех суток по закону нет и не было в полиции, это подтверждают, даже на сайте ГУ МВД об этом писали. Незамедлительная реакция, незамедлительное обращение в полицию – и поисковый отряд дает 100% положительный результат в плане того, что человек будет найден. Ну а в каком состоянии, это всё зависит уже от обстоятельств. Но то, что он найдется, это 100%. Мы сразу сможем посмотреть камеры и найти свежие следы, если это лес.

– Какой у вас сейчас отряд?

– На данный момент у нас небольшой основной состав. Конечно, количество человек немножко подросло, нас 26 человек. Это опытные, ответственные ребят; в основном – это те, кто занимаются охотой, ребята из МЧС, из «Рифея», кто-то выпустился, а кто-то еще учится, студенты-ребята, которые у нас учатся, мы делимся опытом с ними, а они с нами делятся опытом, который получают в учебном заведении МЧС. У нас полное взаимопонимание, обучение идет круто и действительно дает результат. В воскресенье, например, у нас пройдет обучение, ребята из МЧС будут обучать нас врачебной помощи, потому что есть новенькие. Те, кто давно, будут повторять материал.

У нас в приоритете, чтобы человек, который идет на поиски, мог кому-то оказать помощь и не навредить. Нужно быть уверенным, что, когда ты с человеком идешь в лес, и, если что-то случится, он тебе или себе сможет помочь, точно выйдет из леса и выживет.

Мы просим помощи, а не денег

– Вы 3 года занимаетесь только поисками, на что вы живете? Вам же нужно что-то есть, на что-то жить.

– Если появляется халтура, то халтурим. Например, вольеры делаем для собак, будки, беседки. Родители Николая помогают финансово, раньше еще мои родители помогали. Последние полгода мы живем на наследство, но деньги кончились. За полгода от наследства около полумиллиона в отряд вложили своих денег.

– Сколько нужно, чтобы отряд нормально существовал?

Чтобы отряд нормально существовал, нам в год нужно минимум миллион. Это чтобы были запчасти, обслуживалась техника, топливо, на поисках ребят накормить. Также мы стараемся, чтобы у каждого была своя индивидуальная аптечка, чтобы каждый сам ее подготовил. В любом случае закупаем и выдаем все, что необходимо.

За год у нас техника наматывает 100-120 тыс. пробега. Сейчас плюс ко всему еще и СВО добавилось – мы туда гуманитарку возим на своей машине, на Mitsubishi L200, который мы как раз обменяли на «Ниву». Спасибо Брусницину Андрею Викторовичу из Берёзовского привоза, он помог нам получить действительно хорошую машину. Также мы получили штаб на Максима Горького первом этаже. За это администрации огромное спасибо – Писцову Евгению Рудольфовичу.

– Штаб есть, вам надо найти спонсора, чтобы у вас был миллион в год?

– Ну грубо говоря, да. Чтобы отряд нормально и полноценно существовал. Мы даже не деньги просим, а просим, чтобы дали, например, топливные карты, которые есть у предприятий. Были бы благодарны за топливную карту, если бы кто-то пополнял ее раз в месяц, а мы ею просто пользовались.

Мы не просим финансы, нам не надо денег, нам нужен, например, автосервис, который готов нам на постоянной основе обслуживать машины, автомагазин, который готов нам на постоянной основе поставлять запчасти.

– Что еще нужно отряду?

– Сейчас мы пытаемся уже второй год собрать на квадрокоптер. Тот, который мы просим, он очень дорогой, стоит около 600 тыс. рублей или даже больше. Но мы его один раз приобретем и сможем в разы минимизировать поиск, сэкономить время, силы, расход топлива для машин. Просто потому что будет этот квадрокоптер. Мы были на передовой и нам показали, как он работает. Это действительно шикарный аппарат, который, во-первых, распознает количество людей и определяет человека. Например, человек находится где-то в лесу, и квадрокоптер запрограммирован так, что он сразу определяет и показывает, что это именно человек. Сможем обнаружить и незамедлительно сможем его эвакуировать. То есть если человек третьи сутки находится в лесу, мы понимаем, что теряется драгоценное время, потому что пока развернется поисковое мероприятие, пока ребята пешком дойдут, не везде можно проехать на квадроцикле. Если это болото, ребята не смогут дойти, а пропавший человек в ночное время суток может и в самый центр болота зайти, не зная, что это болото. А квадрокоптер сверху обнаруживает, и мы, зная, куда идти, отправляем эвакуационную группу, которая эвакуирует и выводит человека. О квадрокоптере мы мечтаем уже давно. Мы пытались насобирать на него, писали посты. По итогу набралось 12 500 руб., а это, конечно, мало. Все эти деньги уходили на топливо.

Вся отчетность у нас есть. Мы периодически пишем посты о том, что нам необходимо топливо. Допустим, мы написали пост о том, что пропал человек, и ниже пишем пост, что необходимо топливо. Люди перекидывают, но максимум получается тысяч пять.

Мы постоянно собираем всю отчетность, у нас есть все чеки с самого основания отряда. Но, к сожалению, сейчас все это уже сходит на нет.

– А вы пробовали подаваться на гранты?

– Да, мы писали два раза. Первый раз мы выходили на Президентский грант в Москву, не набрали всего 8 баллов. И точно такой же грант мы подавали в Екатеринбург, губернатору – там мы не набрали намного больше.

На грант подавали проект под названием «Стрелки». Мы выбрали наш регион, а точнее города Берёзовский и Верхнюю Пышму – это районы, где чаще всего пропадают в лесу грибники и охотники, где больше всего заявок. Суть проекта в том, что мы берем места, где легко заблудиться, ставим там стрелки и указатели. Допустим, стрелка показывает налево и там написано «500 м до ближайшего населенного пункта». Таким образом мы задаем направление, также все стрелки имеют номер, на ней будет написан телефон 112 либо номер горячей линии отряда. А также небольшая инструкция, как себя вести.

Мы снимаем координаты этих стрелок и отправляем их в ЕДДС, полицию, и у нас они тоже сохраняются. То есть человек, который подходит к этой стрелке, запоминает ее номер и, как только появляется связь, звонит в 112. Ему даже не надо говорить координаты, ЕДДС принимает вызов и может сразу сообщить МЧС, где искать человека.

Вообще этот проект нам подсказали, это изначально питерский проект. И как только они запустили этот проект, то в тех местах, где установлены эти стрелки, количество заявок упало на 80%. Люди стали самостоятельно выходить.

Но несмотря на хорошую идею, грант мы не выиграли… Из-за всех этих проблем мы хотели закрыть отряд раньше, но все-таки решили дождаться премьеры фильма. Ребята, конечно, все расстроились, многие у нас с основания отряда. Но и они тоже прекрасно понимают, что мы не железные, во-первых, страдает здоровье – я уже не могу на поиски ходить, Николай тоже уже начинает немножко сдуваться. Мы очень рассчитываем на фильм, может, кто-то нас увидит и поможет хоть как-то.

– Приходится отказывать?

– Да. Бывает, что у нас совсем нет денег даже на топливо, к нам обращаются родственники и нам приходится им отказывать. В этом году мы отказали в двух заявках: это были Тавда и Сосьва, мы не выехали и даже не оказали информационную поддержку. У нас принцип работы отряда такой, если мы берем заявку, а точнее, если мы размещаем ориентировку в соцсети, значит, мы работаем. Мы просто так ориентировку никогда не разместим. И именно поэтому, когда родственники обращаются и мы понимаем, что у нас просто нет топлива, машина не доедет, мы сразу объясняем, что не можем помочь, потому что просто нет финансов. Да, родственники предлагают, но мы никогда не возьмем с родственников деньги за поиск – это тоже наш принцип. Мы, в первую очередь, волонтеры. После поиска хотят помочь – пожалуйста. На топливо дают, либо сами топливо покупают или оборудование какое-то. Потому что многие родственники хотят отблагодарить. Но в последнее время это очень редко происходит, у всех сейчас туго с финансами и все это понимают.

За ленточку

– Вы прямо за ленточку ездите?

– Да, мы прямо в руки передаем, не в распределительный центр, а в руки. Сейчас съездили на передовую, увезли гуманитарную помощь и L200 у нас встал на ремонт. Неисправны передний мост, задний мост, коробка, рулевая рейка.

Мы уже ездили 11 раз в ДНР и ЛНР. Были посылки и нашим березовчанам. Брозовский посылки передавал, мы ему отчет отправляли. С Марией Варламовой работаем, мы с ними на постоянной основе сотрудничаем. Последний раз мы оплатили ткани, и девочки отшили для нас. Но даже вот у девочек-швей проблемы, потому что сейчас людям тяжело, цены растут на продукты, на топливо и каждый сбор, каждая поездка очень тяжелые. Алапаевск хорошо помогает, там есть Евгений Сафронов. Они и медицинские принадлежности, и носки, и маскировочные сети отправляют. Они все готовят, а мы приезжаем забираем все, что есть. Сейчас в основном делаем адресные пересылки прямо от семьи, это намного важнее для ребят. Мы еще добавляем от себя, люди приносят что-то, мы формируем из вещей наборы в коробке. Там теплые вещи, вкусняшки, детские письма. На Химмаше школа помогает очень хорошо, собирает посылки.

Но тут нужно брать во внимание еще факт, что надо все довезти. А это топливо. В этот раз мы вообще поехали с деньгами, которых хватало только в одну сторону. И когда мы доехали до границы Луганска, израсходовали 34 тыс. руб. Когда мы заходили за ленточку, у нас на руках было всего 13 тыс. руб. А нам надо было заплатить за съемную квартиру и топливо в обратную дорогу. Благодаря постам, которые мы писали в Telegram-канале, мы насобирали на путь домой. Когда мы вышли из-за ленточки на территории РФ, у нас взломали группу ВКонтакте, пытались взломать личные страницы. Начались хакерские атаки. Мы перестали афишировать, что именно «Прорыв» занимается гуманитарной помощью.

После всей этой ситуации сделали закрытый отрядный Telegram-канал именно по гуманитарке. Мы туда добавляем людей только по приглашению и отчеты все там есть, фото и видео. Конечно, это большой минус, что мы не можем собрать финансы на поездку. Есть ребята, которые на постоянной основе помогают, но они тоже не миллионеры. Выходит, чтобы нам съездить на передовую, на одну поездку требуется 150-200 тыс. руб. Машины там в хлам убивают потому, что дороги разбитые и ехать нужно очень быстро, это безопасность в первую очередь. Сейчас, когда мы едем на передовую, то у нас приоритете личные адресные посылки, мы оставили в прошлом эти здоровые коробки с продуктами. У ребят всё это есть в избытке.

Сами ребята с передовой отправляют нам запросы – сейчас у нас запрос на технику: 3 машины, квадроциклы, квадрокоптеры. Мы уже на передовую несколько квадрокоптеров передали, прибор ночного видения, «Ниву» передали тоже. Открывали сбор на машину, нашли человека, который смог приобрести эту «Ниву» за полмиллиона.

Самое интересное, что СВО помогают больше, чем отряду, например. На гуманитарную помощь больше спонсоров отзывается, чем на помощь в поисках. Вот мы уже 6 лет на какой-то квадрокоптер собрать не можем, а тут на «Ниву» полмиллиона сразу же человек выделил. Ну немногие знают, что мы работаем бесплатно. Кто-то считает, что мы зарплату получаем и когда узнают, что нет, удивляются.

Следственный комитет России полтора года назад нам Ford. Передать-то передали, а ремонт самим. Сейчас вся техника у нас в ремонте. На «Форде» пока еще можем ездить.

С работой тоже проблемно. Устроиться на работу уже долго пытаемся, но не каждый работодатель выдержит постоянные звонки, сонное состояние на рабочем месте, потому что мы засыпаем на ходу, грубо говоря. Нужно постоянно отпрашиваться, постоянно брать больничный и так далее. Николай сейчас выходит на работу в п. Монетный, там работодатель пошел навстречу и закрывает глаза на то, что он может выехать на поиски.

– А как живут такие отряды в других странах?

– В других странах такие службы работают с помощью грантов, господдержки. Мы состоим в ассоциации «Поиск пропавших детей» в Москве, плюс ездили на учения в Сургут, там с ребятами из других регионов познакомились. Кто-то выигрывает гранты, а кто-то может пять-шесть-семь раз писать и не выигрывает. Есть знакомая, которая постоянно выигрывает гранты, у нее есть все оборудование, форма, зарплата у сотрудников. НКО подразумевает зарплату, но у нас ее нет. У нас есть бухгалтер, но это наша знакомая, и мы договорились с ней без зарплаты.

Недавно мы столкнулись с проблемой, которая нас подкосила и которая стала одной из причин закрытия отряда. Нам позвонили из налоговой и сказали, что у нас задолженность 54 тыс. руб. Мы просто не понимаем, где эти деньги брать. Мы пытались разобраться, откуда налог, ведь мы волонтеры и не зарабатываем деньги. Оказывается, когда мы продали «Ниву», нам начислили этот налог с прибыли. Но денег-то мы не видели, у нас получился обмен ключ в ключ. Мы продали за 840 тыс. руб. «Ниву» и за 840 купили L200. Эта ситуация нас сильно скосила, мы объявили о закрытии отряда, но ребята нас уговаривали дождаться премьеры фильма.

У нас огромная надежда на премьеру, может, кто-то действительно о нас услышит и начнет помогать хоть как-то.

Фото из архива Натальи и Николая Волковых

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

42